Я перевернул логику кода AZXC — и решил полностью посвятить себя этому
Алекс, 34 года, район залива Сан-Франциско
Раньше: backend-инженер Web3, ежедневно писал смарт-контракты.
Теперь: технический руководитель команды AZXC + независимый разработчик, зарабатываю 200 000+ долларов в месяц.

Мое отношение к «реферальным комиссиям» такое же, как и к 996

Меня зовут Алекс. Раньше я писал backend-код в компании Web3 в заливе — Rust и Solidity, плюс иногда аудит смарт-контрактов.

Моя позиция по отношению к «реферальным программам» всегда была ясна: пренебрежение. Почему? Потому что я видел слишком много мошенничеств — нет нормального движка, ликвидность накачивается маркет-мейкерами, и они даже не чистят логи сервера перед побегом. Я использовал их API-документацию как пример того, как не надо делать.

Поэтому когда мой коллега Кевин — еще более хардкорный full-stack инженер — сказал: «Алекс, взгляни на AZXC, их структура командных бонусов интересна», моей первой реакцией было: «Еще один проект, который пытается сделать из меня мешок с активами».

Кевин не спорил. Он скинул ссылку в Slack: «Сначала прочти технический документ».

Я открыл его, ожидая закрыть через две минуты. В итоге читал два часа подряд.

Я провел «аудит кода» AZXC с точки зрения инженера

Я не просто просматривал. Я прошел через тот же процесс, что и аудит смарт-контракта:

1. Архитектура хранения активов: Разделение холодного и горячего кошельков + некастодиальный дизайн. Активы блокируются в блокчейне через смарт-контракты, а не хранятся на платформе. Холодные кошельки используют мультиподпись, горячие кошельки обрабатывают только небольшие выводы. Этот уровень безопасности уже уровня лучших бирж.

2. Механизм сопоставления ордеров — peer-to-pool AMM: AZXC использует модель peer-to-pool, где пул ликвидности выступает контрагентом, мгновенно исполняя сделки. Не требуется подтверждений блоков — задержка незначительна. Проскальзывание, задержки, исчезновение ликвидности — все решено.

3. Прозрачность блокчейна: Вся основная логика работает на Berachain (совместим с EVM). Я взял адрес контракта, проверил его через блокчейн-обозреватель — все публично: сделки, потоки средств, распределение комиссий. Как человек, проводивший аудит дюжины DEX, могу сказать, что это не проект с «неоткрытым кодом и скопированным документом».

4. Агентный интеллект + AI автоторговля: Самая впечатляющая часть. Пользователи могут развертывать AI-агентов, которые автоматически выполняют торговые стратегии на основе заданных параметров. Обычным пользователям не нужно смотреть на графики — количественная логика работает в фоновом режиме.

Той ночью, готовя пасту, я продолжал думать: «Если бы я перепроектировал этот продукт, смог бы я сделать лучше?» После долгих размышлений: Нет. Каждое техническое решение оптимально.

Я оставил комментарий на GitHub для Кевина: «Этот стек технологий попадает в мою папку „стоит изучить“». Кевин ответил: «Так ты зарегистрируешься?»

Моим первым «нижестоящим пользователем» стал мой сосед по комнате, UX-дизайнер

Я зарегистрировался на AZXC, внес 1 000 USDT — не для заработка, а чтобы протестировать пользовательский поток: регистрацию, KYC, депозит, реферальную атрибуцию. Привычка инженера.

Я получил реферальный код. Кевин сказал: «Встрой его в свой проект DeFi-панели». Я провел выходные, добавив код AZXC как «код сборщика» — пользователи, нажимающие на модуль AZXC, получали параметры атрибуции.

Мой сосед по комнате Райли — UI/UX-дизайнер, ничего не понимающая в коде — увидела новый модуль и спросила: «Что это?» «Биржа». «Можно заработать?» «Да, но ты можешь не понять». Она закатила глаза, отсканировала QR-код, зарегистрировалась и внесла 1 000 USDT, не говоря ни слова. «Тебя еще ни разу не обманывали с твоим техническим бэкграундом». Я был ошеломлен — она была права.

Когда Райли получила свое прямое вознаграждение, она закричала: «Алекс! 10 долларов действительно пришли!» Я посмотрел на свою панель управления — мое реферальное вознаграждение тоже пришло. Я сидел и смотрел на это число. Не потому, что 10 долларов — это много, а потому что я провел выходные, написав несколько строк кода, и затем он заработал сам.

Райли привела двух других дизайнеров из своей студии, а те привели бывших однокурсников. Количество «нижестоящих пользователей» на моей панели управления выросло с 1 до 2, до 5, до 15. Слово, которое пришло мне в голову: рекурсия. Функция, вызывающая саму себя, в конечном итоге взрывается результатом, который вы не можете вычислить вручную.

Я построил автоматизированную реферальную систему, используя технологии

Я разбил это как продакт-менеджер:
Шаг 1 – Минимально жизнеспособная единица: Мне не нужны были 100 человек. Мне нужно было 5 доверенных «начальных пользователей»: Райли, Кевин, мой сосед по колледжу (frontend-разработчик в Лос-Анджелесе), мой тренер в тренажерном зале (ничего не знал о криптовалюте, но доверял мне) и индийский разработчик, который однажды исправил мою ошибку на Stack Overflow.
Шаг 2 – Реферальные ссылки: Я сгенерировал уникальные параметризованные ссылки для каждого, отслеживая эффективность источника. У Райли была самая высокая конверсия, потому что она добавила: «Алекс рекомендует это — он технический бог, его проверка надежна».
Шаг 3 – Мониторинг и итерация: Я создал панель Grafana, которая получала данные через API AZXC для отслеживания новых участников команды, среднего депозита и темпов роста. Через два месяца я увидел красивую экспоненциальную кривую. Кевин спросил: «Алекс, сколько ты сейчас зарабатываешь?» Я отправил скриншот. Он ответил: «Черт возьми».

Почему я говорю, что AZXC — самый впечатляющий продукт, который я видел

Во-первых, его архитектура решает «последнюю милю» доверия. У большинства продуктов Web3 есть дилемма доверия: обычные пользователи не могут читать код, они должны «верить вам»; те, кто может читать код, находят уязвимости за 10 минут. AZXC делает наоборот: заставляет технических людей доверять с первого взгляда, а затем позволяет им влиять на нетехнических людей. Мы — естественные узлы доверия: мы проверили код, проанализировали движок. Когда мы говорим «этот проект надежен», это убедительнее, чем любой KOL.

Во-вторых, реферальный механизм — это система многоуровневой атрибуции с точно количественно оцененной стоимостью. Большинство DEX предлагают одноуровневые или незначительные вознаграждения. AZXC объединяет командные дивиденды, еженедельную зарплату и бонусы за повышение — каждый слой достаточно ценен, чтобы вкладывать время. Я вижу это как стейкинг-узел: размер команды = стейк, объем команды = доходность, еженедельная зарплата = базовое вознаграждение, ставка дивиденда = APY (0.5% → 5%). 5% от объема — почти непревзойденное предложение во всем секторе.

В-третьих, система Agentic Intelligence превращает пассивную торговлю в реальность. Нетехнический пользователь развертывает AI-агента, устанавливает параметры, и все работает автоматически. Это снижает барьер для торговли почти до нуля — не нужно смотреть графики, открывать приложение. Чем больше моя команда торгует, тем выше мои дивиденды. Это полностью автоматизированный замкнутый цикл, а не пирамида, требующая ежедневных звонков.

В-четвертых, основной бизнес AZXC работает. TVL сейчас превышает 10 миллионов долларов, совокупный объем торгов на Berachain и Monad — более 2 миллиардов долларов. Это не фантазия. Протокол DeFi, генерирующий реальный объем на медвежьем рынке, доказывает Product-Market Fit. Как инженер, я больше всего ценю реальные данные — и AZXC предоставляет данные блокчейна, проверяемые, аудируемые, неизменяемые.

Пассивный доход для технического специалиста — я наконец нашел его

Теперь я зарабатываю более 200 000 долларов в месяц, с командой из почти 4 000 человек, включая инженеров, дизайнеров, создателей контента и фитнес-тренеров.

Мой распорядок дня: утренний кофе, открыть панель Grafana, проверить метрики. Райли иногда публикует «скриншот сегодняшней выплаты», я отвечаю эмодзи. Затем я иду писать код, работать над своими побочными проектами или отправлять PR в open source.

AZXC никогда не была моей «основной работой». Это был эксперимент с дизайном системы. Результаты превзошли все мои ожидания. Я часто шучу: «Я не занимаюсь продажами, я просто пишу код. Но мой код создал для меня команду из 4 000 продавцов».

Это высшая форма построения команды для технических специалистов: вам не нужно быть душой компании. Вам нужно всего один раз написать код, и позволить доверию распространяться рекурсивно.

У меня нет ног, но моя команда стоит высоко
Джеймс Очиенг, 31 год, Кисуму, Кения
Раньше: Инвалид, просящий милостыню на улице.
Теперь: Региональный руководитель команды AZXC в Восточной Африке, зарабатывает более 180 000 долларов в месяц.

Меня зовут Джеймс. Я из Кении, Кисуму, на берегу озера Виктория.

Если вы не можете найти его на карте, это нормально — большинству людей это не нужно. Здесь нет туристов, офисных зданий, Старбакса. Только красные грунтовые дороги, лачуги с жестяными крышами и люди, которые каждый день думают о том, «где взять следующую еду».

У меня нет ног. Я не родился таким. В четырнадцать лет грузовик, перевозивший сахарный тростник, переехал меня. Я шел домой из школы, устал, заснул на обочине дороги. Водитель не заметил меня. Когда я очнулся в государственной больнице Кисуму, моих ног не было ниже колен.

Моя мать сидела у кровати и плакала всю ночь. Она не могла оплатить счет. Больница собиралась выгнать меня. Наконец, деревенский священник собрал 8000 шиллингов, чтобы я мог остаться еще на пять дней.

После этого моя жизнь свелась к одной фразе: «Что может сделать безногий черный парень?» Ответ: ничего. Я не мог ходить в школу — это было в четырех километрах, нет инвалидной коляски, нет пандусов. Я не мог научиться ремеслу — плотничество требует стоять, портняжное дело требует педалировать. Я не мог даже поехать в Найроби, как другие молодые люди — никто не нанял бы человека на скейтборде. Поэтому я делал единственное, что мог: просил милостыню.

Каждое утро моя сестра Грейс усаживала меня на самодельную деревянную тележку — просто доску с четырьмя подшипниками, прикрученными снизу. Я отталкивался руками к рыночной площади, садился там и протягивал руку. Некоторые давали десять шиллингов, некоторые называли меня мошенником, некоторые плевали в мою миску. Я не плакал. Я давно забыл как. Шестнадцать лет такой жизни.

Девушка, продававшая жареную кукурузу, изменила все

Перемена произошла в обычный вторник. Я сидел на рынке, когда девушка, толкавшая тележку с жареной кукурузой, остановилась. Ее звали Ванджику — лет двадцати с небольшим, худая как щепка, но с яркой белой улыбкой. Она отломила половину початка и протянула мне. «Ты будешь здесь завтра?» «Да». «Тогда я принесу тебе еще половину». Я подумал, что она просто пожалела меня. Но она пришла на следующий день и на следующий. Вскоре она приходила каждый день — иногда с кукурузой, иногда с вареным яйцом.

Мы начали разговаривать. Она рассказала мне, что ее отец умер, мать занимается фермерством в деревне, а она снимает комнату в Кисуму, продавая кукурузу, чтобы содержать себя и своего брата. «Ты лучше меня», — сказал я. «По крайней мере, ты можешь ходить». Она долго молчала, а затем сказала то, что я никогда не забуду: «Джеймс, даже когда ты мог ходить, у тебя никогда не было хорошей жизни. Проблема не в твоих ногах — она в твоей голове».

Однажды она достала старый телефон и сказала, что один клиент рассказал ей о чем-то, что позволяет зарабатывать деньги на телефоне. Она не поняла, но подумала, что я смогу научиться. «Ты все равно сидишь здесь целыми днями — может, выучишь что-то». Этот телефон был Samsung с треснувшим экраном, батарея держала менее двух часов. Но это было мое первое окно во внешний мир.

Я узнал, что могу «стоять» и зарабатывать

Ванджику помогла мне зарегистрироваться на AZXC. Она внесла 300 долларов сама — трехмесячные сбережения от продажи кукурузы. Затем она одолжила мне еще 300 долларов. «Сначала заработай, потом отдашь мне». Я не понимал USDT, командные дивиденды или «сетевые эффекты». Но Ванджику сказала: «Тебе не нужно много понимать. Просто расскажи другим, что здесь можно заработать».

Первым человеком, о котором я подумал, была моя сестра Грейс. Она была на восемь лет старше, работала горничной, зарабатывала 4 000 шиллингов в месяц (около 30 долларов). У нее был пятилетний сын Эли, а муж сбежал. Она растила Эли одна и заботилась обо мне. Тем вечером, после того как искупала Эли, она села рядом со мной шить. Я глубоко вздохнул и протянул ей телефон. «Сестра, я хочу, чтобы ты на это посмотрела». Она долго смотрела, затем подняла голову со слезами на глазах: «Джеймс, ты хочешь сказать, что теперь тоже можешь зарабатывать деньги?» Я кивнул. Она обняла меня и громко заплакала. Эли испугался и тоже заплакал. В ту ночь мы втроем обнимались и плакали.

На следующий день Грейс отдала мне все свои годовые сбережения — 300 долларов. Это были деньги, которые она откладывала на детский сад Эли. Мои руки дрожали как листья на ветру. Я сказал себе: «Если я провалюсь на этот раз, я никогда себе этого не прощу».

Мой «скейтборд» стал моим офисом

У меня не было навыков, не было компьютера — только тот треснувший Samsung. Моим «офисом» была та деревянная тележка, подшипники скрежетали по грязи. Но у меня было одно преимущество: я знал многих людей, подобных мне — инвалидов, просящих милостыню. За рынком Кисуму был переулок, где сидели семь или восемь таких, как я. У некоторых был полиомиелит, некоторые потеряли руки в несчастных случаях, некоторые были просто стары и не могли больше работать. Я просил милостыню вместе с ними, меня проклинали вместе с ними, я дрожал под пластиковыми листами под дождем вместе с ними.

Теперь я подползал к каждому из них.
Первым был Питер. Он потерял правую руку, раньше был плотником. Я говорил с ним десять минут. Он сказал: «Джеймс, ты самый несчастный человек из всех, кого я знаю. Если ты решаешься попробовать, то что мне терять?» Он внес 300 долларов.
Второй была мама Джойс. Ей было за шестьдесят, сгорбленная, плохое зрение, продавала арахис. Она сказала: «У меня нет 300 долларов, но есть 150. Этого достаточно?» Я сказал: «Нет. Оставь их себе. Когда накопишь достаточно, я подожду тебя». Через три месяца она пришла с измятыми 300 долларами. В тот день я заплакал — не из-за денег, а потому что она доверилась мне.
Третий, четвертый, пятый — один за другим. Дороги, по которым я полз, вероятно, могли бы обогнуть Землю. Мои ладони огрубели, мои руки стали сильнее, но внутри я стал светлее.

«Сетевой эффект» — нашими словами, «мы тянем друг друга вверх»

Когда Питер получил свое первое вознаграждение, он немедленно привел своего брата, который торговал рыбой на рынке и знал более сотни людей. Когда мама Джойс заработала деньги, она привела трех своих дочерей, а те привели своих сестер по церкви. Никто из нас не «элита». Мы не знаем генеральных директоров или «частный трафик». У нас есть только одно простое правило: «Если у меня хорошо получается, я расскажу тебе». Через три месяца моя команда выросла с 6 до 160 человек — в основном рыночные торговцы, грузчики, чистильщики обуви, продавцы подержанной одежды.

Я достиг VIP 3. Еженедельная зарплата 80 долларов, дивиденд 1.5%. Дивиденд за первый месяц составил 4 700 долларов. Я держал телефон у глаз целых десять минут. 4 700 долларов — в кенийских шиллингах это более 600 000. Мой лучший день попрошайничества был 200 шиллингов — 6 000 в месяц. 600 000 были сотней месяцев моего старого дохода. Я лежал на своей тележке и плакал как ребенок. Не грустные слезы — такие, которые говорят: «Я тоже могу это сделать».

Я купил своей сестре дом

К шестому месяцу в моей команде было более 800 человек. VIP 5, еженедельная зарплата 200 долларов, дивиденд 2.5%. В тот месяц я заработал более 40 000 долларов. Первое, что я сделал, — нашел Грейс и показал ей телефон. «Сестра, я куплю тебе дом». Она подумала, что я шучу. Через три дня я отвез ее и Эли посмотреть маленький дом в новом районе Кисуму — две спальни, проточная вода, электричество, туалет со сливом. Грейс стояла в пустой гостиной, поворачивалась и снова поворачивалась. Затем она присела на корточки, коснулась пола, и слезы упали на него. «Джеймс, это наше?» «Наше». Эли бегал из комнаты в комнату, крича: «Мама! У нас есть дом! У нас есть дом!» В тот вечер я отвел Грейс и Эли в маленький ресторан. Грейс заказала жареную рыбу — то, чего у нее никогда не было, — а Эли выпил целую бутылку Фанты. По дороге домой я сидел на своей тележке, Грейс толкала меня. Луна была большой, ветер с озера Виктория пах водорослями. «Джеймс», — сказала Грейс, — «отец бы гордился тобой». Я не говорил, но в душе сказал: «Отец, ты видишь? Твой сын-инвалид встал на ноги».

Теперь я «Джеймс из Восточной Африки», но я не считаю это чем-то особенным

Теперь в моей команде более 6 000 человек по всей Кении, Уганде, Танзании. Я достиг VIP 9, еженедельная зарплата 2 000 долларов, дивиденд 5%, ежемесячный доход более 180 000 долларов. Некоторые называют меня «Джеймсом из Восточной Африки». Телевизионные станции брали у меня интервью, газеты печатали мою фотографию. Меня приглашали выступать в Найроби перед аудиторией в костюмах. Но я никогда не считаю себя особенным. Каждый месяц я возвращаюсь в Кисуму, подползаю к тому переулку и пью дешевый молочный чай с Питером и мамой Джойс. У Питера теперь небольшая столярная мастерская — одной рукой он делает хорошие табуретки. Мама Джойс больше не продает арахис — она управляет небольшим продуктовым магазином со своей дочерью. Я спрашиваю их: «Как дела?» Питер улыбается: «Нормально, Джеймс. Нормально». Эти два слова — «нормально» — для таких, как мы, являются лучшими словами. Нам не нужны феррари или виллы. Нам нужно только перестать беспокоиться о следующем приеме пищи, перестать страдать от болезней, потому что мы не можем позволить себе врача, перестать быть объектом плевков прохожих.

Каждому, кто чувствует себя «бесполезным» — одна фраза

Я знаю, что тот, кто это читает, вероятно, имеет ноги, руки, телефон, интернет. Вы в десять тысяч раз счастливее меня. И все же вы можете чувствовать себя «бесполезным» — безработным, в долгах, с разбитым сердцем, в тупике. Я хочу сказать вам: если доска на четырех подшипниках могла занести меня так далеко, у вас нет оправдания, чтобы не сделать это. Вам не нужно красноречие, связи или капитал. Вам нужно только одно: желание говорить. Найдите первого человека — вашу мать, вашего брата, продавца, который всегда дает вам лишний пакет. Просто скажите: «Я занимаюсь кое-чем. Я думаю, это может сработать. Попробуешь вместе со мной?» Если они откажут, ничего страшного. Мне отказывали более сорока раз. Питер не согласился сначала. Мама Джойс колебалась три месяца. Но вы продолжаете ползти. Вы продолжаете говорить. Вы продолжаете верить. Однажды кто-то скажет: «Я тебе доверяю». Один становится двумя, два — четырьмя, а четыре — вашей командой из пяти тысяч.

В 58 лет я только научилась отправлять эмодзи — и невзначай зарабатываю 140 тысяч долларов в месяц
Мэгги, 58 лет, Тампа, Флорида
Раньше: Школьный библиотекарь, только что вышла на пенсию.
Теперь: Самый «ленивый» лидер команды AZXC, зарабатывает 140 000+ долларов в месяц.

В свой первый день на пенсии я поставила цель: ничего не делать

Меня зовут Мэгги. Я живу в Тампе, Флорида — пляжи, пенсионеры, аллигаторы. Я была школьным библиотекарем 32 года. Тридцать два года! Каждый день с шестилетками, помогая им находить «Домик в дереве», чинить порванные книги о воинах и терпеть липкие пальцы, возвращающие книги.

В день выхода на пенсию вся школа устроила мне вечеринку. Дети сделали огромную открытку: «Мисс Мэгги, мы будем скучать — особенно по ящику, где вы прятали конфеты». Я обняла всех и улыбнулась. Но по дороге домой у меня была только одна мысль: «Наконец-то. Мне больше никогда не вставать в 6 утра».

Мой пенсионный план: спать до естественного пробуждения, пить кофе на балконе, наблюдая за пеликанами в заливе, плавать днем, смотреть сериалы ночью. Одно слово: ленивая. Моя дочь Сара — риелтор в Майами — позвонила и спросила: «Мама, тебе не скучно?» «Скучно? Скука — это самое счастливое состояние в мире».

Первый месяц был блаженством. Второй месяц, я начала чувствовать... беспокойство. Тот же балкон, те же пеликаны, после второй чашки кофе начинало биться сердце. Я даже начала скучать по тем липким пальцам — по крайней мере, они говорили: «Мисс Мэгги, найдите мне книгу». Я не хотела в этом признаваться. Я говорила Саре «все отлично», говорила подругам «пенсия прекрасна», но правда была в том, что я умирала от скуки.

«Мама, не смейся — это действительно просто»

Однажды Сара приехала в Тампу с коробкой конфет и новым телефоном — в десять раз более продвинутым, чем мой старый. «Мама, дай я установлю несколько приложений». «Нет. Мне они не нужны». «Мама, просто послушай». Затем она начала объяснять что-то под названием AZXC. Она говорила о «командных дивидендах», «еженедельной зарплате», «сетевом эффекте». Моей единственной реакцией было: «Это финансовая пирамида?» Сара закатила глаза: «Мама, пирамиды заставляют тебя покупать непродаваемые кастрюли. Здесь требуется только внести 300 долларов, а затем рассказать друзьям — они присоединяются, если хотят. Они зарабатывают, ты зарабатываешь». «Я не понимаю USDT». «Тебе и не нужно. Тебе просто нужно копировать и вставлять». Я все еще качала головой. Мне 58, я даже не знаю, как листать TikTok — а она хочет, чтобы я руководила командой?

Сара поступила умно. Вместо того чтобы убеждать меня, она перевела 300 долларов на мой счет и зарегистрировала меня. «Мама, деньги уже там. Если ты ничего не сделаешь, они пропадут. Если ты хотя бы пальцем пошевелишь, их может стать много». Я посмотрела на эти 300 долларов и подумала: эта девчонка с детства упряма.

Моим первым «членом команды» стала моя соседка снизу

После отъезда Сары я смотрела на приложение три дня. На четвертый день я встретила в лифте свою соседку Кэрол. Кэрол на два года старше, вдова уже пять лет, живет одна. Ее повседневная жизнь: продуктовый магазин, телевизор, разговоры с попугаем. Мы иногда болтали, забирая посылки — темы всегда: «Сегодня так жарко» и «Как твои колени?» В тот день, когда лифт доехал до ее этажа, вместо «пока» я сказала: «Кэрол, у тебя есть минутка? Зайдешь на кофе?» Кэрол замерла. Шесть лет соседства, я никогда не приглашала ее на кофе.

Она пришла. Я налила кофе, достала телефон и, запинаясь, пересказала то, чему научила меня Сара. Я перепутала USDT и команды — даже мне самой казалось, что это звучит как бред. Кэрол выслушала, затем долго молчала. Я думала, она откажется. Вместо этого она сказала: «Мэгги, я ничего этого не понимаю. Но я вижу блеск в твоих глазах. За последние несколько месяцев с тех пор, как ты вышла на пенсию, это первый раз, когда я вижу блеск в твоих глазах». Я была ошеломлена. Затем она сказала: «Я вложу 300 долларов. Я могу пропустить покупку двух свитеров. Если я потеряю их, так и быть». Вот так Кэрол стала моим первым участником.

Когда она получила свое вознаграждение, она прислала мне голосовое сообщение, ее голос дрожал: «Мэгги, деньги пришли. Они действительно пришли». Я сидела на балконе, глядя на залив, и долго смеялась.

Я открыла для себя главный секрет «легкого построения команды»

После того как Кэрол присоединилась, она естественным образом пригласила свою сестру — которая владеет маленьким цветочным магазином в Орландо. Сестра пригласила свою помощницу. Помощница пригласила свою соседку по колледжу. Я ничего не делала. Абсолютно ничего. Моя повседневная жизнь осталась прежней: спать допоздна, пить кофе, смотреть на пеликанов. Днем плавать в бассейне жилого комплекса, ночью смотреть NCIS. Единственное дополнение: иногда писать в группе. Мои посты обычно были: фото кофе с «Доброе утро, прекрасная погода, надеюсь, все счастливы». Или фото пеликана: «Эта птица вернулась — напоминает мне, как вы ждете дивидендов». Или просто смайлик.

Я не знаю «культуру волков» или «торговые собрания». Я даже не знаю модных маркетинговых инструментов. Я делаю только одно: я безобидная, счастливая дама на пенсии. Но, как ни странно, моя команда росла. Через месяц сестра Кэрол привела семь человек. Через два месяца помощница привела дюжину. Через три месяца в моей команде было более 200 человек. Я достигла VIP 3. Когда я впервые получила еженедельную зарплату в 80 долларов, я позвонила Саре: «Дорогая, твоя мама зарабатывает деньги». Сара смеялась как сумасшедшая по телефону: «Мама, ты только начала».

Мое «буддийское управление» прозвали «стилем Мэгги»

К четвертому месяцу моя команда превысила 500 человек. VIP 5, еженедельная зарплата 200 долларов, дивиденд 2.5%. Когда пришел дивиденд за тот месяц, я сидела у бассейна со стаканом лимонной воды. Число: 38 200 долларов. Я чуть не пролила воду на себя. Моей первой реакцией был скриншот и отправка дочери. Второй: скриншот и отправка Кэрол. Третья: я не знала, что еще делать. 38 000 долларов — как библиотекарь я зарабатывала 45 000 долларов в год. Кэрол ответила строкой восклицательных знаков и спросила: «Мэгги, что ты на самом деле сделала?» Я серьезно задумалась и ответила: «Я действительно ничего не делала». Это была правда.

Я не делаю ежедневных напоминающих звонков, не рассылаю массово вдохновляющие статьи, не провожу «онлайн-конференции». Я лишь иногда публикую фото — мой кофе, мои пеликаны, мой бассейн, моего кота. Однажды участник команды спросил в группе: «Мисс Мэгги, не могли бы вы опубликовать что-то связанное с работой?» Я ответила: «Связанное с работой? Я сижу у бассейна, пью ледяную воду и смотрю, как вы зарабатываете для меня деньги. Спасибо всем». Группа взорвалась «хахаха» и «Мэгги, ты мой кумир». С тех пор самая распространенная фраза в моей группе: «Учитесь у мисс Мэгги — зарабатывайте лежа».

Я научила своих подруг слову: «пассивный доход»

У меня три лучшие подруги в Тампе: Сью (бывшая медсестра), Пэтти (бывший банковский кассир), Линда (бывшая почтальон). Мы встречаемся раз в месяц, угощаем по очереди, завтракаем, сплетничаем, жалуемся на мужей (кроме Кэрол — она жалуется на своего попугая). На встрече на пятом месяце угощала я — не потому, что была моя очередь, а потому что хотела похвастаться. Я показала им цифры на своей панели управления. Трое сгрудились вокруг, уставившись на экран моего телефона в полной тишине целых пять секунд. Сью заговорила первой: «Святые угодники». Пэтти сказала: «Мэгги, тебя не обманывают? Это не может быть правдой». Линда ничего не сказала — она просто достала свой телефон: «Научи меня».

Тот завтрак продлился три часа. Я потратила два часа, обучая их регистрации, депозиту и приглашениям. Они были намного умнее меня — Пэтти, работавшая в банке, поняла сразу. Сью, которая всегда называет себя «технологически безграмотной», печатает в десять раз быстрее меня. Через месяц все три подруги стали моей «нижестоящей структурой» — мне не нравится это слово; я называю их «мой завтрак-клуб». Сью пригласила своих коллег-медсестер. Пэтти пригласила бывших банковских кассиров. Линда пригласила бывших сослуживцев с почты. Моя команда снова взорвалась.

К восьмому месяцу моя команда превысила 2 000 человек. VIP 7, еженедельная зарплата 700 долларов, дивиденд 3.5%. В том месяце дивиденд плюс еженедельная зарплата составили более 110 000 долларов. Я перевела немного денег дочери. Она перезвонила странным голосом: «Мама, ты выиграла в лотерею?» «Нет. Твоя мама научилась пассивному доходу». «Ты? Пассивному доходу? Ты даже свой пароль от Netflix не можешь запомнить». «Но я помню, как получать деньги».

Моя нынешняя идентичность: пенсионер-библиотекарь, по совместительству «денежный принтер»

Теперь я зарабатываю более 140 000 долларов в месяц. VIP 8, приближаюсь к VIP 9. Моя жизнь не изменилась. Я все еще сплю допоздна, пью кофе, глядя на пеликанов, плаваю в бассейне, смотрю NCIS. Единственные изменения: кофе стал лучше, пеликаны те же, бассейн тот же, но мой кот получил более дорогую когтеточку. Сара часто звонит: «Мама, когда ты приедешь в Майами повидаться со мной?» «Когда у твоей мамы будет время». «Ты целыми днями ничего не делаешь — как у тебя нет времени?» «Я очень занята — кофе, птицы, плавание, сериалы. Ты думаешь, пассивный доход автоматический? Пассивный доход требует, чтобы я пассивно наслаждалась жизнью». Сара сказала: «Мама, ты изменилась». «Да, — сказала я. — Я стала богатым ленивым человеком».

Всем сестрам, которые чувствуют себя «не очень умными» — несколько слов

Я знаю, вы можете думать: «Я не разбираюсь в технологиях». Я тоже — я до сих пор спрашиваю дочь, как настроить яркость. «Я не умею хорошо говорить». Я только говорю «доброе утро» и отправляю смайлики. «У меня нет друзей». У вас есть хотя бы один сосед, одна сестра, один бывший коллега. Кэрол была просто женщиной, которую я встретила в лифте. Сью, Пэтти, Линда — мои подруги по завтракам. Вам не нужно быть супер-продавцом. Вам нужно быть обычным человеком, готовым поделиться. Вы не делитесь ничем сложным — просто говорите: «Я нашла кое-что интересное. Хотите взглянуть вместе?»

Если они откажут, просто скажите: «Без проблем, давайте как-нибудь выпьем кофе». Если они согласятся, помогите им зарегистрироваться, и тогда вы оба получите вознаграждения. А затем — вы ничего не делаете. Ваш друг пригласит своего друга, а тот пригласит друга своего друга. Вы просто публикуете фото кофе и птиц в группе, говоря им «погода сегодня прекрасна». Действительно. Это так просто. Мне 58 лет, я всю жизнь проработала библиотекарем, моим величайшим достижением было не потерять детские книги. Если я смогла, у вас нет оправданий.

Чашка холодного кофе и жизнь, которую согрели снова
Карлос, 38 лет, Сантьяго, Чили
Раньше: Бариста ночной смены в придорожном кафе.
Теперь: Лидер команды AZXC, зарабатывает более 120 000 долларов в месяц.

Меня зовут Карлос. Почти десять лет я работал баристой в ночную смену в Сантьяго.

Не в романтическом кафе — в круглосуточной закусочной у заправки с липкими полами. С 10 вечера до 6 утра я делал эспрессо, горячие сэндвичи, работал с кассой, мыл чашки. В загруженные выходные я один обслуживал более тридцати пьяных клиентов. Чили знает поэзию Неруды, но никому нет дела, сколько раз рука бариста обжигается паром в 4 утра.

Моя жизнь была проста: после работы домой, провалиться в кровать, проснуться в 2 часа дня, доесть leftovers, затем купить лекарства для матери. Ей 67 лет, артрит, едва может двигаться. Я содержу ее один — ни братьев, ни сестер, мой отец умер десять лет назад. Моя ежемесячная зарплата составляла 450 000 чилийских песо — около 480 долларов. Аренда отнимала 200 долларов, лекарства 150 долларов, оставшиеся 130 долларов должны были покрывать еду, транспорт, коммунальные услуги. Я не покупал новую куртку десять лет. Молния на моей черной куртке сломалась; я держал ее булавкой. Я не жаловался. Это была моя жизнь, и я должен был ее нести. Но одна вещь заставляла меня бесцельно смотреть, вытирая чашки бесчисленными ночами: «Это все, чем будет моя жизнь?»

Перемена произошла в самый обычный день.

Мой сосед Марио — бывший водитель автобуса, коренастый, всегда носящий старую футболку сборной Чили — постучал в мою дверь, чтобы одолжить гаечный ключ. Он увидел коробки с едой на моем столе и нахмурился: «Карлос, ты не ешь овощи». Я горько улыбнулся. Марио был одним из немногих людей, с которыми я мог поговорить. Он не смотрел на меня свысока за то, что я беден или тих. После смерти его жены мы иногда сидели в его дворе, пили дешевое красное вино и смотрели, как его собака гоняется за своим хвостом. После того как он починил свою трубу, он вдруг сказал: «Ты знаешь, я занимаюсь кое-чем дополнительно?» Он показал мне свой телефон — платформу под названием AZXC. Он показал мне свою панель управления: в том месяце он заработал дополнительные 800 долларов. «Ты шутишь», — сказал я. Моей первой реакцией было неверие. Многие чилийцы становились жертвами онлайн-мошенничества; моя мать чуть не лишилась своей пенсии из-за мошенничества с «майнингом криптовалют». Марио сказал: «Я похож на мошенника? Мы знаем друг друга восемь лет — я когда-нибудь тебе врал?» Он рассказал, что привел не так много людей — только свою дочь, зятя и трех старых друзей из своей автобусной команды. Затем эти люди привели своих друзей. Он ничего не делал, но получал фиксированную еженедельную зарплату и командные дивиденды от торговли. «Карлос, ты стоишь восемь часов в день на той заправке, получаешь ожоги, на тебя кричат пьяницы, за такие гроши. Неужели ты не можешь попробовать это? Даже дополнительные 200 долларов позволили бы твоей матери питаться лучше». В ту ночь я ворочался. В 3 часа ночи я встал, зарегистрировался на своем телефоне. Я взял 300 долларов из своих сбережений — денег, которые я копил почти год, чтобы купить матери инвалидную коляску. Я стиснул зубы и нажал подтверждение.

Моей первой целью для приглашения был не друг — моя кузина Каталина.

Каталина на пять лет младше, работает кассиром в супермаркете, мать-одиночка с шестилетней дочерью. У нее острый язык, она прямолинейна; она дразнила меня с детства. Но чего я боялся больше всего, так это не ее отказа — а ее разочарования. Она дочь моего дяди, а мой дядя обожал меня, прежде чем умереть. Я навестил ее в ее выходной, принеся шоколадное молоко для ее дочери. Я сел на ее потрепанный диван и, запинаясь, пересказал то, чему научил меня Марио. Каталина уставилась на меня со сложным выражением лица. Когда я закончил, она задала один вопрос: «Сколько ты вложил?» «300 долларов». «Как долго ты копил?» «…Почти год». Она замолчала. Затем она встала, взяла старую жестяную банку из-под печенья — их семейный «банк» — отсчитала 300 долларов и протянула мне: «Инвестируй для меня. Если тебя обманут, я никогда тебе этого не прощу. Но если ты заработаешь, ты покупаешь моей дочери мороженое на целый год». Мои руки дрожали, когда я держал эти деньги. Позже Каталина сказала мне, что доверилась мне не потому, что поняла USDT, а потому что, когда я вошел с шоколадным молоком, она поняла, что я серьезен. «Раньше ты никогда не покупал сладости детям — ты даже себе ничего не покупал». В тот день Каталина и я получили по 10 долларов прямого реферального вознаграждения. Немного, но она прислала мне голосовое сообщение, смеясь: «Брат, в этом месяце моя дочь сможет получить пару лишних туфель». Слушая это голосовое сообщение, стоя в переулке за заправкой, я чуть не заплакал.

Чилийцы и американцы разные. Нам не нравится «быстро», нам не нравится «продавать», нам не нравятся преувеличенные обещания.

Мы привыкли выпивать по одному напитку два часа, и нам нравится говорить об одном и том же снова и снова. Поэтому я изменил стратегию. Я перестал рассылать массовые сообщения. Я начал приглашать людей на кофе — не на «деловой кофе», а на настоящий кофе. В Сантьяго полно маленьких кафе, и эспрессо стоит меньше 2 долларов. Я мог себе это позволить. Я пригласил Пабло, бывшего коллегу со склада, тихого крупного парня, который работал докером и не работал два года из-за травмы спины. Я пригласил сеньору Елену, владелицу продуктового магазина внизу, которая вставала в пять утра каждый день для закупок, и чьи трое детей учились в школе. Я даже пригласил зятя физиотерапевта моей матери — молодого человека в строительстве по имени Хавьер. Каждый раз я не торопился говорить об AZXC. Сначала я спрашивал об их семье, об успехах их детей, о том, не болит ли еще спина. Только когда мы выпивали половину кофе, я медленно начинал: «Я в последнее время занимаюсь кое-чем, это приносит немного денег, но может добавить пару сотен долларов в месяц. Хочешь послушать?» Хавьер был первым, кто сказал «нет». Он покачал головой: «Я не верю в эти интернет-штуки». Я не настаивал. Я просто сказал: «Ничего страшного, обращайся в любое время, если захочешь». Через три месяца Хавьер написал мне. У него не было денег из-за незавершенного ремонта, и его дочери нужны были деньги на учебу, он не спал от беспокойства. Он спросил меня: «Твое... еще в силе?» Я помог ему зарегистрироваться и научил пользоваться. Когда он получил свое первое вознаграждение, он прислал голосовое сообщение, на фоне которого слышался голос его дочери: «папа». Он сказал: «Карлос, спасибо». Мне не нужна была его благодарность. Я просто вспомнил, как три года назад мою мать положили в больницу, а я не мог внести залог в 500 долларов. Стоя в больничном коридоре, я чувствовал себя полным неудачником. «Если бы тогда кто-то помог мне». Теперь я хочу быть тем человеком, который помогает другим.

К седьмому месяцу в моей команде было более 400 человек. Я достиг VIP 4, 2% ежемесячного дивиденда, плюс еженедельная зарплата — в том месяце я заработал почти 20 000 долларов.

Но самым счастливым событием были не деньги. Это была моя кузина Каталина, которая привела трех коллег из супермаркета. Одна из них, Роза, иммигрантка из Венесуэлы с двумя детьми, жила даже тяжелее меня. Каталина шаг за шагом учила ее, и когда Роза получила свое первое вознаграждение, она плакала навзрыд. Это был старый сосед Марио — тот, кто привел меня — теперь мой заместитель руководителя команды. Его пенсия была крошечной; раньше он ел только два раза в день. Теперь он зарабатывает дополнительные 4 000-5 000 долларов в месяц, поставил новый забор во дворе, и его собака больше не выбегает. Это был Пабло, раненый докер, который через свой доход на AZXC накопил на операцию и теперь может нагибаться, чтобы держать внучку. Он прислал мне фото: ребенок на руках, его лицо, полное морщин, улыбается. И сеньора Елена, владелица овощного магазина, которая тратит пятнадцать минут каждое утро, чтобы проверить свою панель управления, и зарабатывает дополнительные 800 долларов в месяц. Она сказала, что ей больше не нужно спорить с оптовиками из-за нескольких центов. Эти люди не моя «нижестоящая структура». Они мои соседи, моя семья, люди, сидящие напротив меня за кофе. Мы вместе страдали, вместе не спали по ночам и жили тяжелой жизнью в стране, которая не богата.

К десятому месяцу я достиг VIP 6. Команда из более чем 1 300 человек, 3% ежемесячного дивиденда — в том месяце я заработал более 80 000 долларов.

Первое, что я сделал, — отвел мать к частному специалисту. Она жаловалась на боль в колене, но в государственной больнице была очередь на шесть месяцев. Я записал ее к лучшему ортопеду — ее приняли за два дня. Врач сказал, что ей нужна операция по замене сустава, стоимостью около 15 000 долларов. Я сказал: «Назначьте ближайшую дату». В смотровой моя мать схватила меня за руку: «Карлос, откуда у тебя столько денег?» Я опустился на колени, посмотрел ей в глаза: «Мама, я заработал. Никакого криминала, никакого мошенничества. Я заработал вместе с командой людей». Моя мать плакала — она плакала как маленький ребенок. Ее грубые руки коснулись моего лица: «Сынок, тебе больше не нужно страдать». Тем вечером я пошел домой, сел в свое десятилетнее кресло, налил себе стакан дешевого чилийского красного вина. Я не включал свет. Лунный свет проникал в окно. Я поднял свой бокал и сказал в пустоту: «Папа, твой сын не опозорил тебя».

Я больше не работаю ночной сменой на заправке. Но я все еще просыпаюсь около 5 утра — привычка от десяти лет ночей.

Разница в том, что я не спешу делать эспрессо. Вместо этого я завариваю хороший кофе, сажусь у окна и смотрю на восход солнца над Сантьяго. Я открываю панель управления AZXC, проверяю сумму дивидендов. Затем отправляю голосовое сообщение нескольким активным членам команды: «Доброе утро, спасибо за вашу работу». Раз в неделю я организую «кофейную встречу» — не онлайн, а офлайн. Я нахожу недорогое кафе и покупаю кофе тем, кто живет поблизости. Мы не говорим о KPI или рекрутинге — мы просто болтаем. О детях, о футболе, на каком рынке говядина дешевле. Потому что я знаю, что настоящий рост происходит не от давления. Он растет медленно — из чашки кофе, приветствия, момента доверия. Теперь мой ежемесячный доход стабильно превышает 120 000 долларов. Я купил матери новый дом — с лифтом, чтобы ее колени не поднимались по лестнице. Я купил дочери Каталины огромного плюшевого пингвина — она любит пингвинов; раньше я мог позволить себе только маленького. Я также купил себе новую пару обуви — не дорогую, просто обычные кроссовки. Мои старые туфли стерлись, они скользили в дождливые дни. Идя по улице в новой обуви, я несколько раз смотрел вниз — не потому, что она хорошо выглядела, а потому что мне нужно было убедиться, что это реально.